из песни слов не выкинешь

Простая советская женщина, отпросившись с профсоюзного собрания, отметившись в очереди на путевку в пионерский лагеь, и сверив номер в очереди на мебель, отправилась по магазинам. Постояв в очередях в гастрономии и бакалее, с авоськами в руках она стояла на остановке, дожидаясь своего автобуса.
Внезапно, прямо перед ней остановился красивый, большой, иностранный автомобиль. Из него вышел смуглый человек в белых одеждах и обратился к ней на хорошем русском языке: "О, красавица! Мой господин, арабский шейх, увидел тебя и любовь поразила его сердце. Он очень богат и хорош собой. Он проездом в ваших краях, завтра улетает и зовет тебя с собой. Ты будешь жить у него во дворце и будешь его любимой одиннадцатой женой.
Ты согласна?"
Женщина, прийдя в себя, поднимая выпавшие из рук авоськи: " Ага, сейчас, одиннадцатой женой, я еще за хуем в очереди не стояла!"

Он за мною видно шел, взял за локоть:
Слушай Люся, будет очень хорошо,
Я живу в отдельном люксе.
У него усы густы и глаза, как две букашки,
И виднеются кусты из-за ворота рубашки.
Я не Люся, говорю, а зовут меня Тамара
И такого не терплю, и такие мне не пара.

Припев:
Десять лет варила суп, десять лет белье стирала,
Десять лет в очередях колбасу я доставала,
Десять лет учила я сверхсекретное чего-то,
Десять лет сидела я у окошка на работе,
Сердце стачивая в кровь десять лет дите растила,
Что ж осталось на любовь? Полтора годка, от силы.

Не смутился он ничуть, только глазом гладит платье:
Я за вечер заплачу, сколько за год тебе платят,
Я играла в мяч ручной за спортивные награды
И была я центровой, и бросочек был что надо.
Я авосечку-суму из руки переложила,
Кавалеру своему меж букашек засветила.
Мне до Щелковской - метро, а от Щелковской - автобус,
А в авоське шесть кило овощных консервов Глобус.

Открываю тихо дверь - дочка долбит фортепьяно,
Ну, а мой любимый зверь, он лежит, конечно, пьяный.
Снять ботиночки с него не тревожа постаралась,
От получки от его трешка мятая осталась.

Припев:
Десять лет варила суп, десять лет белье стирала,
Десять лет в очередях колбасу я доставала,
Десять лет учила я сверхсекретное чего-то,
Десять лет сидела я у окошка на работе,
Сердце стачивая в кровь десять лет дите растила,
Что ж осталось на любовь? Полтора годка, от силы.

На плите чаек стоит, дочка сладко засыпает,
За окном моим ГАИ громко частников ругает.
Гляну в телек: дым и чад, поколенье молодое
Все с гитарами кричат, как перед большой бедою.
Убрала я со стола, своего пригрела пашку:
Всеж-ки мало я дала тому гаду меж букашек.