Дышать стало тяжело. Идти практически не было возможности. О плеере, о музыке я уже давно не вспоминала.
Но и страха тоже не было. Был покой и возможно сон, если бы я хотела спать.
Я хотела открыть навигатор, но поднялась вьюга. Я знала, что дальше положенного не пройду – имеется тупик по карте. И как бы я не плутала, упрусь в деревню, но… Я шла и шла и ничего, никого…
Время понять сложно. И чем сложнее оно движется, тем сильнее наползает ужас.
Я знакома с паникой и до последнего держалась, но когда ночь соединилась с моим маршрутом и я услышала вой, то сдалась этому страху и испугалась.
Я села в сугроб и расплакалась, не стыдясь никого. В тайной надежде постыдиться конечно же.
Но никто меня не пристыдил. Никого не было. Только белая пелена и ничего боле.
Часа через два я расслабилась и позволила погоде меня промерзнуть.
Я понимала к чему это приведет, но ресурсов у меня больше не оставалось.

***

Горячо! Как же, мать его, горячо! Я отдернула руку от… углей. Шатающимся взглядом, уловив чужеродное лицо, быстро пересчитав ближайшую опасность, я попыталась присесть.
***
Большая жизнь полицейского – это протокол. Его составления, его дублирование, его прикрепление к делу. Алексей Вячеславович был вызван и был обязан составить один из них.
Алексей оглянулся на свою машину. Ее уже не было видно из-за снега. И он прошел внутрь, вглубь.
***
Когда люди знакомятся с вами, часто можно услышать вопрос о том, как вас зовут. На него можно ответить. Но никогда не отвечайте на вопрос «как ваше Имя». Ибо тогда о вас узнают.
***
Стены были каменными. Огонь ярким и жарким. Я валялась на каком-то сене, и мне было хорошо.
Хотелось снять пуховик, так как я начала вспотевать. Но голова была тяжелой, и я не понимала, как он снимается. Минут через семь я вспомнила, как обращаться с молнией на куртке.